Срок привлечения к субсидиарной ответственности в банкротстве

Если собственности должника недостаточно, чтобы погасить претензии всех кредиторов, к субсидиарной ответственности привлекают лиц, влиявших на принимаемые должником решения. Такие лица признаются контролирующими должника, и им вменяется погашение неудовлетворенных требований кредиторов, если нет доказательств их непричастности к банкротству (ст. 61.11 127-ФЗ).

Сроки привлечения к субсидиарной ответственности

В п. 5, 6 ст. 61.14 закона о банкротстве определены сроки исковой давности для привлечения к ответственности субъектов, контролирующих должника, а отдельные аспекты применения таких сроков приведены в п. 57-62 Постановления Пленума ВС №53.

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно подавать в течение 3 лет с момента любого из перечисленных событий (первого по времени):

Если вы хотите узнать, как в 2019 году решить именно Вашу проблему, обращайтесь через форму онлайн-консультанта или звоните по телефонам:

  • Москва: +7 (499) 110-86-72 .
  • Санкт-Петербург: +7 (812) 245-61-57 .
  • получения сведений об основаниях, позволяющих привлечь кого-либо к субсидиарной ответственности;
  • признания должника банкротом;
  • закрытия дела о банкротстве;
  • возвращения заявления о банкротстве заявителю.

Важно учесть, что течение трехлетнего срока давности начинается с момента, когда заявитель получил право на подачу заявления по ст. 61.14 закона 127-ФЗ. Например, если должник был признан банкротом 3 года и 2 месяца назад, а требования конкурсного кредитора были внесены в реестр 2 года и 10 месяцев назад, то трехлетний срок давности будет действовать ещё 2 месяца, так как до внесения требований в реестр кредитор не мог подавать заявление о субсидиарной ответственности.

Судебная практика

Сроки давности по делам субсидиарной ответственности являются специальными, отсчитываемыми от события, время которого нельзя установить точно – например, время выяснения заявителем оснований для подачи заявления. При принятии решения суд учитывает положения ст. 61.14, уважительные причины сторон и их активную позицию по применению сроков давности к делу.

Первый случай

В январе 2019 года частный заемщик подал в Кировский арбитражный суд заявление о привлечении к субсидиарной ответственности заместителя директора строительной фирмы, дело о банкротстве которой было завершено в августе 2015 года. Суммарные претензии кредиторов составляли 80 миллионов рублей, а величина конкурсной массы – 10 миллионов рублей. Подавший заявление кредитор недополучил около трех миллионов в результате конкурсного производства и получил сведения об основаниях для привлечения замдиректора к ответственности ещё до завершения дела о банкротстве.

Пропуск срока исковой давности был сделан без уважительной причины, но тем не менее суд рассмотрел дело по существу и присудил ответчику выплатить истцу три миллиона рублей плюс судебные издержки. После вынесения судебного решения ответчик, не присутствовавший на заседании суда, подал апелляцию на решение суда, мотивируя истекший срок исковой давности по делу в соответствии со ст. 61.14 127-ФЗ.

Областной апелляционный суд оставил решение Кировского суда без изменений, обосновав решение выдержкой из п. 58 Пленума ВС РФ №53, согласно которому, сроки исковой давности учитываются судом только в том случае, если о таких сроках заявил ответчик до вынесения судом определения о принятии заявления (обычно 5 дней со дня подачи).

Второй случай

В 2015 году Томский городской арбитражный суд признал компанию по производству металлоконструкций банкротом и объявил об открытии конкурсного производства. После реализации активов компании требования кредиторов были погашены не полностью – оставался общий долг в размере 38 миллионов рублей.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему, обращайтесь через форму онлайн-консультанта или звоните по телефонам:

Спустя 4 года один из кредиторов выяснил, что основной причиной банкротства стала сделка по поглощению предприятия конкурента, совершенная в 2013 году. Рекомендация по проведению данной сделки была дана главой юридического отдела фирмы Дмитрием К., гражданская жена которого являлась бенефициарным владельцем поглощаемой фирмы.

Кредитор подал в суд заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Дмитрия К., указав следующие основания:

  • нарушение прав кредиторов в результате сделки по поглощению;
  • факт получения выгоды Дмитрием К. от сделки;
  • возможность Дмитрия влиять на принимаемые должником решения через правовые рекомендации.

На заявление Дмитрий К. оставил отзыв, в котором указал на пропуск сроков исковой давности по делу, приложив доказательства того, что управляющий по делу о банкротстве был осведомлен о влиянии сделки по поглощению на финансовое состояние должника при открытии дела о банкротстве – более трех лет назад.

Читайте также:  Претензионный порядок по трудовым спорам

Рассмотрев дело по существу, суд установил следующие факты:

  • арбитражный управляющий находился в корыстном сговоре с Дмитрием К.;
  • отчет управляющего не содержал сведений о влиянии поглощения компании жены Дмитрия К. на банкротство;
  • основания, указанные кредитором-заявителем, подтвердились.

В результате суд постановил привлечь Дмитрия К. к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 закона о банкротстве. В мотивировочной части решения было разъяснено, что, согласно п. 59 Пленума ВС РФ, срок исковой давности в данном деле исчисляется не с момента осведомленности управляющего об основаниях для привлечения Дмитрия к ответственности, а с момента осведомленности заявителя об этом, так как управляющий скрыл часть сведений от кредиторов в интересах ответчика.

Третий случай

В марте 2016 года Екатеринбургский суд принял постановление о прекращении производства о банкротстве в связи с нехваткой у должника денег для покрытия судебных издержек. В мае 2019 года бывший работник фирмы должника подал в суд заявление о привлечении к ответственности по ст. 61.11 руководителя подразделения Сергея П., приведя следующие основания:

  • Сергей П. реорганизовывал подразделение, под видом оптимизации сокращая важные кадры;
  • сэкономленные средства зарплатного фонда были выписаны в качестве крупных премий самому руководителю и подставным лицам;
  • необоснованное сокращение квалифицированных кадров привело к существенному нарушению технологического процесса, что стало основной причиной банкротства и, как следствие, нарушения прав кредиторов.

Сергей П. направил отзыв на заявление с указанием на пропуск срока исковой давности, а работник-заявитель объяснил пропуск сроков уважительной причиной – уходом за больной матерью в другом городе в течение последнего года. Суд посчитал причину, указанную работником, уважительной и восстановил срок принятия заявления. По результатам проверки сведения, указанные заявителем, оказались верны, и Сергей П. был привлечен к ответственности по ст. 61.11 127-ФЗ.

Или задайте вопрос юристу на сайте. Это быстро и бесплатно!

Закон о введение в действие Главы III.2 Закона о банкротстве (закон № 266-ФЗ) указывает, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, которые поданы с 1 июля 2017 г. должны производиться по правилам Закона о банкротстве в новой редакции.

Соответственно, действие закона во времени законодатель связывает с датой подачи заявления (кредитора, управляющего) о привлечении к ответственности, а не с периодом деятельности привлекаемого лица к ответственности (даты совершения сделок, вывода активов и прочее).

В то же время новая глава содержит множество новых правил, облегчающих заявителю процесс доказывания оснований ответственности: ряд новых презумпций за доведение, увеличены сроки исковой давности, расширено понятие контролирующего лица и т.д.

Существует мнение, что новая глава подлежит применению только в части процессуальных норм, а материально-правовые нормы применяются исключительно к действиям, совершенным после 1 июля 2017 года. Данная позиция опирается на часть 1 ст. 54 Конституции РФ, где указано о недопустимости обратной силы закона, устанавливающей или отягчающей ответственность.

Однако на практике происходит иначе.

Арбитражный суд Московского округа в своём постановлении от 23.10.2018 N Ф05-17304/2018 по делу N А41-23587/2016 указал: «поскольку заявление конкурсного управляющего было подано в Арбитражный суд Московской области 13.07.17 (т. 1, л.д. 6), его рассмотрение производится по правилам Закона о банкротстве с учетом изменений, внесенных Законом N 266-ФЗ» … Таким образом, к рассматриваемому спору подлежат применению положения Главы III.2 Закона о банкротстве "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве" (введена Федеральным закономот 29.07.2017 N 266-ФЗ)». В данном деле бездействие руководителей в виде невзыскания дебиторской задолженности имели место с 2011 по 2017 годы, а заявление о привлечении к субсидиарной ответственности было подано арбитражным управляющим лишь в 13.07.2017.

В качестве других примеров можно привести ещё ряд постановлений округов:

  • Постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.02.2019 N Ф05-17880/2016 по делу N А40-213940/2015 (вывод активов был осуществлен в 2015 году);
  • Постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.02.2019 N Ф05-10/2019 по делу N А40-119931/2016 (действие/бездействие совершены до 2016 года);
  • Постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.12.2018 N Ф05-20241/2018 по делу N А41-29520/2016 (действия/бездействия совершены в 2013 году);
  • Постановление Арбитражного суда Московского округа от 30.11.2018 N Ф05-8610/2017 по делу N А40-184541/2016 (действия по выводу денежных средств совершены в 2012-2013 годы);
  • Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 22.11.2018 N Ф06-31298/2018 по делу N А65-22689/2016.
Читайте также:  Как оплатить госпошлину на лицензию на оружие

На данный момент мне не удалось найти чёткого обоснования позиции судов, почему материальные правила новой главы применяются к старым правоотношениям. Могу предположить, что исходят из того, что закон в новой редакции не устанавливает новых оснований ответственности и не отягчает эту ответственность по смыслу ст. 54 Конституции РФ, новый закон лишь более подробно регулирует положения этой ответственности. Ведь в большинстве случаев данные правила были выработаны именно судебной практикой и фактически применялись ранее. Например, правило переложения бремени доказывания на бенефициара, привлечение к ответственности фактического директора и т.д.

Поэтому, в связи со складывающейся судебной практикой, риски неблагоприятного развития ситуации для привлекаемого лица к ответственности за периоды давно минувших дней существенно увеличиваются. Например, если директор похулиганил в далёком в 2010 году, а банкротство компании наступило позднее и дотянулось до 1 июля 2017 года, то поданное после этой даты заявление вполне может достичь своей цели в силу п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве.

Исковая давность при субсидиарной ответственности в делах о банкротстве, как оказалось, является сложнейшей проблемой. В судах идут дела, в которых к ответственности привлекают людей, предположительно совершивших противоправные деяния семь, восемь, десять лет назад (см., например, Определение АС г. Москвы от 23.04.2018 по делу № А40-133945/2010). И это начинает вызывать опасения.

С 30 июля 2017 г. действуют правила Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве), устанавливающие довольно неприятную для виновных лиц модель: срок исковой давности начинает течь с момента, когда о нарушении узнал или должен был узнать арбитражный управляющий или иное лицо, управомоченное на подачу иска (п. 5 ст. 61.14). При этом глубина заглядывания в прошлое довольно существенная — десять лет, отсчитывая от даты подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Однако раньше такого правила не существовало. В 2009 г., когда законодатель принялся развивать субсидиарную ответственность при банкротстве, вопросы исковой давности вообще никак не регулировались (вплоть до 2013 г., когда они были введены, — и достаточно короткие, сопоставимые со сроком на оспаривание сделок при банкротстве).

Эти пробелы привели к достаточно радикальному решению, представленному в практике ВАС РФ (см. постановление Президиума ВАС РФ от 07.06.2012 № 219/12 по делу № А21-10191/2005).

При этом на данное радикальное решение продолжают до сих пор ссылаться суды, рассматривая споры, относящиеся к 2009—2013 гг. Такое положение я считаю глубоко ошибочным.

Начать нужно с того, что модель субсидиарной ответственности, созданная законодателем, фактически воспроизвела ответственность за причинение вреда юридическому лицу, через которую опосредуется ответственность перед кредиторами. В литературе обращалось внимание на неизбежные проблемы, связанные с такой моделью 1 .

Одной из особенностей субсидиарной ответственности является то, как определяется ее размер. Он исчисляется не в зависимости от размера фактически причиненных юридическому лицу убытков, а в зависимости от того, в каком размере сложится разница между активами и пассивами юридического лица — банкрота к концу конкурсного производства (см. п. 8 ст. 10 Закона о банкротстве в ред. Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ).

Поэтому возник вопрос: как может применяться исковая давность по требованию, относительно которого не понятен его размер?

В постановлении использована следующая мотивировка.

При определении момента начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении собственника имущества должника к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства необходимо учитывать, что размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника, в связи с чем такой срок может исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы.

Избранный Президиумом ВАС РФ подход означает, что в условиях правовой неопределенности суд посчитал наименьшим злом удлинение исковой давности по сравнению с подходом, при котором виновные лица смогли бы уходить от ответственности ввиду пропуска срока исковой давности.

Поясним, что же являлось еще большим злом, от которого уходила высшая судебная инстанция. Предположим, виновное действие совершено за год до возбуждения дела о банкротстве. Далее дело затянулось (шло более двух лет), что не редкость в российских реалиях, особенно в том случае, если у должника имеется значительное имущество, подлежащее продаже. В этом случае срок исковой давности, если бы он исчислялся по дате причинения ущерба имуществу юридического лица — должника (будущей конкурсной массе), оказался бы пропущен.

Читайте также:  Узнал о решении суда от приставов

Если даже срок исковой давности можно было бы считать с даты открытия конкурсного производства или более поздней даты, когда об основаниях для субсидиарной ответственности узнал или должен был узнать конкурсный управляющий, то затягивание конкурсного производства на срок более трех лет также лишало бы кредиторов возможности покрыть свои потери через механизм субсидиарной ответственности.

Именно так и получилось в деле, которое попало на рассмотрение Президиума ВАС РФ: конкурсное производство было введено 14 июня 2006 г., далее 13 декабря 2010 г. принято решение о собрании кредиторов с предложением в адрес конкурсного управляющего об обращении в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности администрации как собственника предприятия, а заявление в суд подано 5 марта 2011 г.

Отдавая дань решению ВАС РФ, которое в текущей исторической ситуации, по-видимому, было оправданным, не можем промолчать о том, что наличие института исковой давности, направленного на защиту правовой определенности и правовых ожиданий ответчика, является весьма значимым достижением правопорядка. На важность исковой давности неоднократно обращал внимание КС РФ (см., например, определения от 03.11.2006 № 445-О, от 24.06.2008 № 364-О-О, постановления от 20.07.2011 № 20-П, от 15.02.2016 № 3-П) 2 . Понимая важность исковой давности, вскоре после принятия постановления Президиума ВАС РФ от 07.06.2012 № 219/12 федеральный законодатель установил гораздо более короткие сроки исковой давности — один год с момента, когда истец узнал об основаниях своего иска (п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в ред. Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части противодействия незаконным финансовым операциям»).

Таким образом, из всего последующего развития событий следует воля законодателя устранить несправедливость в виде неограниченного по сроку привлечения к ответственности контролирующего лица и соответствующий перекос в балансе интересов сторон, вызванный пробелами в законодательстве, действовавшем до 2013 г.

Эту волю необходимо учитывать при рассмотрении судебных споров.

Это означает, что в реалиях 2018 г. нецелесообразно и неправомерно использовать правовую позицию Президиума ВАС РФ, выраженную в 2012 г. и относящуюся к событиям 2005 г., без поправок на изменившееся законодательство.

И главное изменение законодательства заключается в том, что более не требуется дожидаться точного определения размера субсидиарной ответственности (читай — завершения конкурсного производства), чтобы предъявить иск. Иск можно предъявлять сразу же, а размер требования считать уже потом, постфактум.

Это значит, что и субъективная исковая давность должна начинать свое исчисление гораздо раньше, чем это следует согласно правовой позиции Президиума ВАС РФ из постановления от 07.06.2012 № 219/12. Не должно быть такого, чтобы истец мог предъявить иск, но исковая давность не текла бы. Это совершенно невзвешенный и непропорциональный подход. Он не просто загоняет в ловушку многих бизнесменов. Он объявляет им: вы уже в ловушке, бежать никуда не надо. Такие-то ваши действия объявляются неправомерными. А то, что вы этого не знали и не собирали доказательства обратного, это ваша проблема. И в итоге мы получаем не обычную, а какую-то ползучую обратную силу закона, которая наносит вред правовой определенности и правовым ожиданиям граждан. И это, на мой взгляд, очень плохо.

1 Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства — неудачный эквивалент западной доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ. 2013. № 12; Егоров А.В., Усачева К.А. Доктрина «снятия корпоративного покрова» как инструмент распределения рисков между участниками корпорации и иными субъектами оборота // Вестник гражданского права. 2014. № 1.

2 Подробнее см.: Головнина Е.Н. Исчисление и применение исковой давности по обособленным спорам в делах о банкротстве // Судья. 2017. № 8. С. 59—64; Сарбаш С.В. в кн.: Сделки,представительство, исковая давность: постатейный комментарий к статьям 153—208 Гражданского кодекса Российской Федерации // Отв. ред. А.Г. Карапетов. — М.: М-Логос, 2018. С. 1154 и след.

[Всего голосов: 0    Средний: 0/5]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *